Carnaval de mi barrio

donato4Танго-оркестры традиционно называют себя orquesta tipica. Донато назвал свой оркестр “Эдгардо Донато и его ребята”. В Буэнос-Айресе отношение к его оркестру было смешанным, и на то были свои причины. Донато просто не замечал общепринятых правил и не вписывался в готовые схемы, ни тогда, ни сейчас. Женщинам не место в танго-оркестрах? Ответ Донато – Лита Моралес. Танго-революция Д’Арьенцо в 1936? Донато предвосхитил ее в 1933, такими танго как El acomodo, Tierrita, Qué hacés, qué hacés! и пр. Вокальные дуэты в середине сороковых? У Донато было вокальное трио еще в 1939, и бэк-вокал с 1933. Бандонеон – душа танго? А у Донато солировал залихватский аккордеон. “Танго – это грусть, выраженная танцем”? Энрике Диссеполо сказал это отнюдь не про Донато – за всю историю своего оркестра тот записал два, от силы три грустных танго, а текст его самого известного танго, A media luz, это и вовсе путеводитель по злачным местам Буэнос-Айреса. Пик Золотого Века? В середине 1942 оркестр Донато практически исчез с радаров больше чем на год… а когда он все-таки вернулся, это уже был совсем другой Донато…

Есть две популярные версии событий 1942 года. Согласно первой из них, оркестр Донато напрочь потерял свою привлекательность после того, как из него ушел аккордеонист, Освальдо Бертоне. Однако соло аккордеона стали слышны в записях оркестра только с 1937 года, в то время как сам оркестр появился и начал записываться еще в 1930. Также, если аккордеон был столь важен, то Донато наверняка смог бы найти замену, если и не для самого Бертоне, то хотя бы для его инструмента, когда оркестр вновь появился в студии в 1944. Вторая версия, мелькающая то тут, то там, намекает на любовный треугольник между тремя вокалистами Донато. Однако никаких деталей найти нельзя, и совершенно непонятно, как Лита Моралес, пропавшая из оркестра в августе 1941, могла служить причиной любовного треугольника целый год спустя после ее ухода.

Недавно, в переписке с Дмитрием Пруссом, нам удалось найти объяснение, позволяющее связать воедино все обрывки информации из разных источников.

Эдгардо Донато, искусный скрипач, и один из самых эксцентричных танго-персонажей, собрал свой оркестр в 1930, вместе со своими братьями, Освальдо и Асканио. Ни один из музыкантов не покинул оркестра до 1942, и в то же время через оркестр Донато прошли множество певцов: бывший боксер Феликс Гутиэррес, будущая звезда Уго де Карриль, а также и один из лучших танго-голосов – Альберто Гомес. Однако самый известный вокалист, Орасио Лагос, пришел в оркестр в 1935, и стал ведущим – в 1936, записав незабываемое танго Se va la vida.

bonita-imagen-de-lita-morales-en-discos-rca-victor-343-MPE16620930_686-O

Одна из двух переживших время фотографий Литы Моралес

В 1937 Донато, в поисках еще более светлого и радостного звука, добавил к своим четырем бандонеонам аккордеон, на котором играл шестнадцатилетний виртуоз Освальдо Бертоне, по прозвищу Бертолин (см. “Edgardo Donato y Bertolín“). А в 1939 он совершил невероятное преступление, приняв в оркестр жену Орасио Лагоса, певицу Литу Моралес. Самая первая запись дуэта была одной из самых лучших… и предсказала события, которые должны были произойти лишь через три года. Это было танго Carnaval de mi barrio, со словами и музыкой Луиса Рубиштейна. Орасио и Лита спели лишь первый куплет и припев, как нельзя лучше отражающие дух музыки Донато:

В моем районе праздник, улыбки и веселье,
И нежностью нежданно заполнилась душа,
И кажется что время бежит вперед быстрее,
А из глины льется музыка, чертовски хороша.

Тут уличный ансамбль вовсю лабает танго
Но тщетны их старанья – хоть уши затыкай.
Чумазые подростки, птенцы из захолустья,
Наполнено все радостью и сердце рвется в рай.

(перевод  El Espejero)

В своей аранжировке Донато не стал использовать второй куплет, со зловещей строфой-предсказанием, либо оттого что не хотел перегружать танго вокалом, либо оттого что не хотел его омрачать:

Там женщина крадется, похоже со свиданья,
Бесстыжая какая – судачат старики
Черны как смоль глазищи, растрепана прическа,
Не скроют от презренья одежды лоскутки.

gavioli

Одна из многочисленных фотографий Ромео Гавиоли

Так или иначе, значимость решения Донато стала ясна лишь полгода спустя, когда он пригласил в оркестр своего земляка, Ромео Гавио (Гавиоли), из Монтевидео, где и Донато провел всю свою юность. Ромео обладал весьма привлекательной внешностью, выразительным голосом, и, как и сам Донато, виртуозно владел скрипкой, так что ему, при необходимости, можно было поручить и скрипичную партию. В самом конце 1939 Ромео записал свой первый дуэт с Литой, и в тот же день – с Орасио. Мужской дуэт исполнил блестящий вальс Noches correntinas с говорящими сами за себя строками, хотя этого куплета и нет на записи:

Весенним душным вечером с тобой я повстречался
Из снов, из грез моих ко мне явилась ты
Мне не вздохнуть под взглядом девчушки из Корриентес
Незабываемой, волшебной красоты.

(перевод El Espejero)

Целая серия новых соло, дуэтов и трио была записана на протяжении 1940 года. В этом же году Лита исполнила свое единственное танго соло – очаровательную детскую песенку Triqui-trá, сочиненную специально для нее Марухой Пачеро Хуэрго – известным композитором, поэтессой и пианисткой, автором восхитительного танго El adios, которая часто работала вместе с Донато над новыми танго для его оркестра:

Я – это та девчонка,
Что повторяла звонко:
Жизнь – как море и парусник голубой,
Озаренный мечтой моей молодой
Я только лишь имела
Одну книжонку сказок
И старинный куплет моей мамы,
Что она напевала, любя…

(перевод: Дмитрий Прусс)

Однако, пора беззаботного детства подошла к своему концу, когда в сентябре 1940 Лита записала вместе с Ромео танго Yo te amo (“Я тебя люблю”), открыто признавшись о начале их романа:

[ Соло Литы: ]
Я люблю тебя, мой милый,
Я обожаю тебя, моя любовь,
В эти прекрасные часы вдвоем
Мы живем в иллюзии любви.

[ Дуэт Литы и Ромео: ]
Поцелуи что ты подарил мне,
Проникли прямо в мою душу,
Ты любовь всей моей жизни,
Но нам не быть с тобою вместе, никогда!

(перевод El Espejero)

Над оркестром стали сгущаться грозовые тучи. В последний раз вся троица записала вальс La shunca в январе 1941, и после этой записи Лита пела лишь со своим мужем, Орасио Лагосом. В июле того же года Лита и Орасио обменялись взаимными упреками и договорились “не портить друг другу кровь” в юмористической польке No se haga mala sangre:

Как не переживай,
От смерти не спастись
Ты будешь вечно зол?
Попробуй, улыбнись!
Хоть в правде, хоть в грехе
Наступит смертный час,
Пусть был ты голубым
Иль изменял не раз.

(перевод El Espejero)

А уже 6 августа 1941 они по каким-то причинам помирились на записи вальса Mañana será la mía (“Будущее принадлежит мне”), весело подтрунивая над неисправимым донжуаном и его многочисленными жертвами:

Вот он, вот он,
Идет, идет!
С другою в обнимку он тут…
Нежно с Ирен порпрощается он
И слезы рекой потекут.

(перевод El Espejero)

После этой записи Лита бесследно исчезла из оркестра, а Ромео и Орасио больше не записали ни одного дуэта. Однако Ромео не сдавался, чуть ли не до мая 1942 года, пока Лита ясно не дала ему понять, что их роман окончен. Эта глава романа полностью изложена в танго “Tu confidencia” (“Твоя уверенность”), записанным Ромео в конце мая:

Года пройдут, и ты поймешь,
Взглянув назад на все былое
Что все, что связанно с тобою,
Как оказалось – просто ложь.
Твои слова меня сгубили,
Ведь как теперь мне жить достойно,
Когда сказала ты спокойно:
“Тебя я больше не люблю”

(перевод El Espejero)

Последняя запись оркестра состоялась два месяца спустя, 6 августа 1942. На ней Ромео спел вальс Mendocina, a Орасио вместе с Ромео, после годового перерыва – танго Lonjazos (“Шрамы”).

Lagos

Во всей доступной сети нет даже одной фотографии Орасио Лагоса приемлимого качества

Вскоре после этой записи, произошедшей год спустя после исчезновения Литы, Донато уволил всех трех вокалистов, Освальдо Бертоне покинул оркестр, Ромео Гавиоли и вовсе уехал назад в Монтевидео, Маруха Пачеро Хуэрго на протяжении всей своей успешной карьеры никогда больше не возвращалась к танго, а сам Донато был настолько подавлен происшедшими событиями, что меньше чем через год весь его оркестр ушел под руководство к его же собственному брату, Освальдо. В сети можно найти достаточно информации по Ромео Гавиоли, в том числе и о его трагической смерти в 1957, но ни по Лите Моралес, ни по Орасио Лагосу информации нет вообще. Нет ни дат рождения, ни их настоящих имен, ни фотографий. Известно лишь то, что Лита вновь ненадолго появилась на сцене в 1055-1956, и ее последними словами были:

Подруга, довольно терзаний,
Мужчины непостоянны,
Не вороши свои утраты,
Забудь его и не вспоминай!
Исцелись от сердечной раны –
Чтобы снова она не открылась
Оставь его в прошлом, подруга,
И скажи своей боли – прощай!

(перевод El Espejero)

Очевидно, что вышеизложенные обрывочные факты каким-то образом взаимосвязаны, но в них не хватает ключевого звена. Сам по себе любовный треугольник не может объяснить трагизма последовавших за ним событий. И объяснения, отчего вся история Литы и Орасио была тщательно подчищена, тоже нет. Единственным возможным ключом к пониманию является сын Литы, Даниэль Стиглиано (Стиглиано была настоящей фамилией Орасио Лагоса, см. архивы TodoTango), который, по нашему предположению, появился на свет в самой гуще описываемых событий и является тем самым связующим звеном.

Далее предлагается реконструкция событий, охватывающая период с 1936 по 1957 год, с указанием лет и значимых записей оркестра Донато. Все факты изложены обычным шрифтом, а гипотезы выделены курсивом. Вся музыка по-ссылкам содержит полные тексты на испанском и на английском. Прочите их, если сможете – в них спрятано много любопытных деталей.

  • Орасио Лагос стал ведущим вокалистом оркестра в 1936, записав танго Se va la vida.
  • Лита Моралес появилась в оркестре в марте 1939, записав на первой же сессии со своим мужем Орасио танго Carnaval de mi barrio.
  • Ромео Гавиоли присоединился к оркестру в конце 1939, записав вместе с Лагосом вальс Noches correntinas, в котором и признался, без обиняков, в магической силе черных глаз Литы.
  • В январе 1940 Лита весело распевала детские куплеты, не обращая особого внимания на ухаживания любвеобильного Ромео: Triqui-Trá.
  • Роман между Литой и Ромео начался в сентябре 1940, со знаковой записи танго Yo te amo (“Я тебя люблю”).
  • В оркестре начали сгушаться грозовые тучи, так что после записи вальса La shunca в январе 1941 Лита с Ромео больше вместе не пели, да и Орасио через месяц перестал петь дуэтом с Ромео.
  • Роман все еще продолжался, а Лита и Орасио обменивались упреками и уговаривали друг друга не держать зла, мол кто из нас без греха, в июле 1942, на записи польки No se haga mala sangre (“Не надо портить кровь”). Эту польку сочинил все тот же Луис Рубиштейн, по заказу самих же Литы и Орасио.
  • Примирение между Литой и Орасио произошло в августе 1941, когда Лита узнала, что она беременна. Последней их записью стал чудесный вальс Mañana será la mía (“Будущее за мной”), в котором они весело подшучвали над Ромео и его следующей жертвой словами песни, написанной неизвестным автором, и не имеющими ни малейшего отношения к названию самого вальса, под аккомпанимент заливающегося соловьем Бертолина.
  • Через некоторое время Лита покинула оркестр, и на свет появился Даниэль Стиглиано, в то время как Ромео и Орасио за целый год не записали больше ни одного дуэта.
  • И все же, Ромео не прекращал попыток вновь добиться благосклонности Литы, пока она в открытую не заявила Ромео, что больше его не любит… и Ромео в ответ признался, что не хочет больше жить, в танго Tu confidencia, записанном в конце мая 1942. Музыку к этому танго Ромео сочинил сам, а слова были написаны его старым другом из Уругвая, Хосе Ротуло, который приехал в Буэнос Айрес вслед за Ромео – “Tu confidencia” (“Твоя уверенность”).
  • На последней сессии в августе 1942 Ромео записал вальс Mendocina. За год после ухода Литы атмосфера в оркестре пришла в норму, и на той же сессии Орасио записал вместе с Ромео мрачноватое танго с вполне говорящим за себя названием Lonjazos (“Шрамы”).
  • Вскоре после этой сессии Лита появилась на репетиции с Даниэлем на руках. Впервые увидев ребенка, Ромео сразу понял что Даниэль – это его сын. В любом обществе привязанность отца к своему первому отпрыску не поддается трезвому анализу, а в латиноамериканской культуре и подавно. И совсем не удивительно то, что роман Литы и Ромео, в общем-то вполне обыденный в богемной танго тусовке, и уже практически забытый всеми его участниками, после появления на свет Даниэля привел к жесточайшему конфликту, как только Ромео в открытую заявил о своем отцовстве.
  • Можно было бы предположить что Орасио, услыхав заявление Ромео, наверняка подкрепленное подробностями, которые Орасио лучше было бы не знать, отвернется от Литы и Даниэля. Но произошло прямо противоположное. Лагос немедленно встал на защиту Литы и Даниэля, либо не восприняв всерьез заявление Ромео, либо же уже зная правду, и смирившись с фактом, что ребенок не его… Но его великодушный поступок совсем не вписывался в представления о кодексе чести “гуапо и варона” 40х годов… да и сегодня не особо вписывается. 
  • Конфликт не стихал… Чтобы уволить всех трех вокалистов сразу, не пытаясь разобраться, кто прав, а кто виноват, у Донато должны были быть весьма веские причины. Например, накалившаяся донельзя атмосфера в оркестре, внезапное решение Бертолина покинуть оркестр, решение звукозаписывающей компании разоврвать или приостановить контракт с Донато, когда вся история стала публичным достоянием… да или все эти причины сразу. Но даже и в этом случае такое решение было слишком жестоким для Донато, если только не предположить, что настоял на нем его же брат Освальдо, который с самого начал играл роль администратора оркестра у рассеянного и эксцентричного Эдгардо.
  • Ромео Гавиоли в отчаянии покинул Буэнос Айрес и вернулся в Уругвай.
  • Маруха Пачеро, старая подружка Литы и деловой партнер Донато, с отвращением отвернулась от мира танго и никогда больше в него не возвращалась.
  • Освальдо Бертоне, по-молодости лет тайно влюбленный в Литу с момента ее появления в оркестре, на протяжении всей своей длинной и успешной карьеры никогда больше танго не играл.
  • Лита Моралес исчезла не только из мира танго, но и из общественной жизни как таковой.
  • Где-то в мае 1943 все оставшиеся музыканты оркестра Эдгардо Донато перешли под руководство его брата – Освальдо. Нам неизвестно, было ли это полюбовным решением семейного совета, или Освальдо не преминул воспользоваться удачным моментом, или же так решили сами оркестранты. Дополнительную информацию о судьбе братьев Донато собрал Майкл Кругман (см. блог  Tango Time Machine):
    • Раскол оркестра Эдгардо Донато произошел в период между 22 и 24 мая 1943.
    • Освальдо Донато, к которому перешли все музыканты из оркестра Эдгардо Донаро вернул на работу Орасио Лагоса. Его оркестр выступал на радио Эль Мундо и часто появлялся на городских милонгах с 1943 по 1945, но не оставил для нас ни одной записи.
    • Эдгардо Донато собрал новый оркестр в середине 1944.
    • Также, спустя ровно год после раскола, состоялась премьера нового квартета Донато, в который вошли Франциско Праканико, Ансельмо Аижета и Хосе Доннарума.
  • Лита вернулась к танго в 1955-1956, возможно лишь для того, чтобы в своем последнем танго, Comadre, записанном в 1956 году, окончательно свести счеты с историей, не отпускавшей ее более двадцати лет.
  • Ромео Гавиоли, по возвращении в Монтевидео создал там свой оркестр. Несмотря на успех его оркестра среди местных ценителей, а самого Ромео – среди юных и трепетных дамских сердец, Ромео так никогда и не женился, все еще преследуемый воспоминаниями о Лите и Даниэле. Услыхав по радио последнюю запись Литы, он впал в тяжелейшую депрессию, и в апреле 1957 покончил с собой, на полной скорости сорвавшись с причала морского порта Монтевидео на своем автомобиле…

… Но добрая память об “Эдгардо Донато и его ребятах”, вместе с семюдесятью чудесными записями Орасио Лагоса, Литы Моралес и Ромео Гавиоли навсегда останутся с нами:

EL ADIOS (РАССТАВАНИЕ)
Музыка: Маруха Пачеро Хуэрго
Слова: Висенте Сан Клементо
Перевод: Leyla Imm

Умирал в тени деревьев тихий вечер;
Мы тепло с тобой расстались…как друзья..
Ты в глазах моих печаль не разглядела:
улыбалась ты и улыбался я.
Ещё ты не ушла, а я уже смотрел
вослед с такой тоской – не превозмочь!
Увы, моя мечта в прощанье умерла,
и небо надо мной оделось в ночь.
И всё напрасно
душа старалась
озвучить ночь своей болью…
И только страшно
одно молчанье
рыдало в сердце моём.

Вопреки годам прошедшим
ты живёшь во мне;
и поля, где мы смеялись,
сидя на траве,
знать хотят, могло ль забвенье
излечить вполне.
Разносит ветер
мои стенанья,
чтобы однажды
найти тебя…
Но где-то чьи-то
руки держат, губы держат…
крепко держат, и я знаю:
ты не вернёшься никогда.


С благодарностью Дмитрию Пруссу за три ночи беспощадного мозгового штурма, Полу Боттомеру за публикацию музыки и английских переводов на канале Today Tango Is…, и Майклу Кругману за подробный отчет о братьях Донато после 1942 года.

P.S.: Майкл Кругман неутомимо работал над газетными архивами Буэнос Айреса эпохи Золотого Века вплоть до своего ухода, в конце 2016. Его работу продолжил его друг, Лукас Антониссе. В этой галерее представлены их находки – ранее неизвестные фотографии Литы, Орасио и Эдгардо:

 

 

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

w

Connecting to %s